Следующие сутки обещали быть долгими. Майкл уже смирился с решением уйти, но оставалась последняя смена — двадцать четыре часа, чтобы передать ключи и показать новичку все подводные камни этой работы. Его преемник, молодой парень по имени Джейк, смотрел на всё с неистребимым энтузиазмом, который Майкл когда-то тоже чувствовал, но теперь в его глазах читалась только усталость, накопившаяся за годы.
Первый вызов поступил ещё до рассвета — ДТП на трассе. Майкл действовал автоматически, отдавая чёткие указания Джейку, голос его звучал спокойно, почти монотонно. Он показывал, как правильно зафиксировать шейный отдел, как оценить состояние пострадавшего, но мысли его были далеко. Он вспоминал сотни подобных сцен, лица, которые сливались в одно пятно в памяти.
День тянулся бесконечно. Вызов за вызовом: сердечный приступ в торговом центре, падение пожилого человека дома, подросток с приступом астмы. Майкл объяснял, инструктировал, поправлял. Джейк старался, задавал вопросы, иногда нервничал. Майкл видел в нём себя много лет назад — того, кто ещё верил, что можно всех спасти.
К вечеру, во время редкой паузы за чашкой холодного кофе, Джейк спросил: "Как вы столько лет выдерживали?" Майкл долго смотрел в окно на темнеющие улицы. "Не знаю," — ответил он наконец. — "Просто однажды понимаешь, что больше не можешь."
Последний вызов поступил глубокой ночью. Пожилая женщина, живущая одна, почувствовала сильную боль в груди. Работая с ней, Майкл вдруг осознал, что делает всё в последний раз: измеряет давление, накладывает электроды, успокаивающе говорит. Его движения были отточены годами, но сейчас в них не было ничего, кроме пустоты.
Когда они передавали пациентку в приёмном отделении больницы, Майкл почувствовал странное облегчение. Смена подходила к концу. На обратном пути в гараж он молчал. Джейк что-то говорил о первом самостоятельном дежурстве, но Майкл почти не слушал.
Рассвет застал их у машины. Майкл протянул Джейку ключи от аптечки. "Теперь твоя очередь," — сказал он просто. Повернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Усталость была такой глубокой, что даже чувство завершения не могло её перебить. Он просто шёл, оставляя позади годы, вызовы и тех, кому больше не сможет помочь.
